д.м.н, профессор кафедры факультетской хирургии и урологии
Dr. Sci. (Med.), Professor of the Department of Faculty Surgery and Urology
врач-хирург, врач-уролог, врач-УЗД, детский уролог-андролог хирургического центра
Surgeon, Urologist, Ultrasound Diagnostic Specialist, Pediatric Urologist-Andrologist of the Surgical Center
к.м.н., клинический специалист
Cand. Sci. (Med.), Clinical Specialist
ассистент кафедры факультетской хирургии и урологии
Assistant of the Department of Faculty Surgery and Urology
Актуальность. Доброкачественная гиперплазия предстательной железы является одним из наиболее распространённых урологических заболеваний и одной из ведущих причин симптомов нижних мочевых путей у мужчин пожилого возраста. Расширение спектра эндоскопических, лазерных и ультра-малоинвазивных вмешательств при этом заболевании требует систематизации данных об их историческом развитии и современной клинической роли.
Цель. Проанализировать эволюцию хирургического лечения доброкачественной гиперплазии предстательной железы – от первых открытых аденомэктомий и трансуретральной резекции предстательной железы до современных лазерных и ультра-малоинвазивных технологий.
Материалы и методы. Выполнен нарративный обзор литературы, клинических рекомендаций Европейской ассоциации урологов и Американской урологической ассоциации, а также ключевых мета-анализов, посвящённых хирургическому лечению доброкачественной гиперплазии предстательной железы. Оценивались технические особенности, преимущества, ограничения и современная клиническая роль методов.
Результаты. Показано, что хирургическое лечение доброкачественной гиперплазии предстательной железы эволюционировало от открытых операций к трансуретральной резекции предстательной железы, длительное время сохранявшей статус «золотого стандарта», затем к биполярной резекции и лазерным технологиям, прежде всего гольмиевой и тулиевой лазерной энуклеации предстательной железы, фотоселективной вапоризации предстательной железы. В последние годы получили развитие ультра-малоинвазивные методики: простатический уретральный лифтинг, водно-паровая термотерапия, роботизированная водоструйная аблация, эмболизация артерий предстательной железы и временно имплантируемые нитиноловые устройства. Эти подходы направлены на снижение травматичности вмешательства и сохранение сексуальной функции. Вместе с тем они, как правило, обеспечивают менее выраженный функциональный эффект и характеризуются более высокой вероятностью повторного лечения.
Заключение. Современное лечение доброкачественной гиперплазии предстательной железы основано на персонализированном выборе метода с учётом объёма и анатомии предстательной железы, выраженности симптомов, сопутствующих заболеваний и предпочтений пациента. Трансуретральная резекция предстательной железы сохраняет значение базового клинического эталона, лазерная энуклеация сопоставима с ней по эффективности при меньшей инвазивности, а ультра-малоинвазивные технологии расширяют возможности щадящего, индивидуализированного лечения.
Relevance. Benign prostatic hyperplasia remains one of the most common urological diseases and a leading cause of lower urinary tract symptoms in older men. The expanding range of endoscopic, laser, and ultra-minimally invasive interventions requires a structured overview of their historical development and current clinical role.
Aim. To analyze the evolution of surgical treatment for benign prostatic hyperplasia from open adenomectomy and transurethral resection of the prostate to contemporary laser and ultra-minimally invasive techniques.
Materials and Methods. A narrative review of the literature, recommendations of the European Association of Urology and the American Urological Association, and key meta-analyses was performed. Technical features, advantages, limitations, and the current clinical role of the methods were assessed.
Results. Surgical treatment for benign prostatic hyperplasia evolved from open procedures to transurethral resection of the prostate, which long remained the gold standard, and subsequently to bipolar resection and laser techniques, particularly holmium laser enucleation of the prostate, thulium laser enucleation of the prostate, and photoselective vaporization of the prostate. More recently, ultra-minimally invasive approaches, including prostatic urethral lift, water vapor thermal therapy, robotic waterjet ablation, prostatic artery embolization, and a temporarily implanted nitinol device, have expanded the therapeutic armamentarium by reducing invasiveness and better preserving sexual function. However, these methods generally provide less pronounced functional improvement and may be associated with higher retreatment rates.
Conclusion. Current surgical treatment for benign prostatic hyperplasia is based on personalized selection according to prostate size and anatomy, symptom severity, comorbidities, and patient preferences. Transurethral resection of the prostate remains a key clinical benchmark; laser enucleation offers comparable efficacy with lower invasiveness, and ultra-minimally invasive therapies broaden the options for tailored care.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.