старший врач отделения физиологии
MD Physiology Senior Medical Officer, Department of Physiology
ординатор
MD Physiology, Medical Officer, Department of Physiology
врач отделения физиологии
PG Resident, Department of Physiology
старший профессор кафедры физиологии
MD Physiology, Senior Professor, Department of Physiology
Актуальность. Обсессивно-компульсивное расстройство все чаще связывают с дисрегуляцией вегетативной нервной системы, что может повышать риск сердечно-сосудистых заболеваний. Вариабельность сердечного ритма является неинвазивным маркером вегетативной нервной системы. Однако комплексная оценка вариабельности сердечного ритма у больных с обсессивно-компульсивным расстройством, не принимавших лекарства, остается ограниченной.
Цель. Сравнить параметры вариабельности сердечного ритма во временной, частотной и нелинейной областях у пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством и здоровых контрольных лиц.
Материалы и методы. Исследованы 80 человек в возрасте 20–30 лет: 40 пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством и 40 здоровых лиц. Вариабельность сердечного ритма оценивалась с помощью 5-минутной записи электрокардиографии в состоянии покоя в стандартизированных условиях.
Результаты. У пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством наблюдалось значительное снижение вариабельности сердечного ритма по сравнению со здоровыми пациентами. Параметры вариабельности сердечного ритма во временной области были значительно ниже в группе пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством, что указывает на снижение парасимпатической модуляции сердечной деятельности. В частотной области общая мощность и нормированные единицы высокочастотного диапазона были значительно снижены у пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством, в то время как мощность низкочастотного диапазона, мощность очень низкочастотного диапазона и отношение низких и высоких частот не показали статистически значимых различий между двумя группами. Нелинейный анализ вариабельности сердечного ритма выявил значительное снижение стандартного отклонения 2, отражающее нарушение динамики вариабельности сердечного ритма в долгосрочной перспективе, в то время как отношение 1 и 2 стандартных отклонений оставалось стабильным.
Заключение. Пациенты с обсессивно-компульсивным расстройством демонстрируют значительный вегетативный дисбаланс со снижением парасимпатической активности и общей вариабельности сердечного ритма, уменьшением вегетативной гибкости, что подтверждает важную роль вегетативной регуляции при обсессивно-компульсивных расстройствах, подчеркивает потенциальную роль оценки вариабельности сердечного ритма в ранней стратификации сердечно-сосудистого риска и комплексной психиатрической оценке.
Relevance. Obsessive–compulsive disorder has been increasingly linked to autonomic nervous system dysregulation, which may confer elevated cardiovascular risk. Heart rate variability is a non-invasive marker of sympathovagal balance and autonomic flexibility. However, comprehensive heart rate variability assessment incorporating nonlinear indices in young, drug-naïve obsessive–compulsive disorder patients remains limited.
Aim. To compare time-domain, frequency-domain, and nonlinear heart rate variability parameters between patients with obsessive–compulsive disorder and healthy controls.
Materials and methods. The present cross-sectional comparative study included 80 participants aged 20–30 years: 40 newly diagnosed obsessive–compulsive disorder patients and 40 age- and sex-matched healthy controls. Heart rate variability was assessed using a 5-minute resting electrocardiography recording under standardized conditions.
Results: Patients with obsessive–compulsive disorder demonstrated a significant reduction in heart rate variability compared with healthy controls. Time-domain heart rate variability parameters were significantly lower in the obsessive–compulsive disorder group, indicating reduced parasympathetic cardiac modulation. In the frequency domain, total power and high-frequency normalized units were significantly decreased in obsessive–compulsive disorder patients, whereas low-frequency power, very-low-frequency power, and the Low Frequency/High Frequency ratio did not show statistically significant differences between the two groups. Nonlinear heart rate variability analysis revealed a significant reduction in Standard Deviation 2, reflecting impaired long-term heart rate variability dynamics, while the Standard Deviation 1/ Standard Deviation 2 ratio remained preserved.
Conclusion. Patients with obsessive–compulsive disorder demonstrates significant autonomic imbalance characterized by parasympathetic withdrawal, reduced overall heart rate variability, and diminished autonomic flexibility. These findings support impaired cardiovascular autonomic regulation as a consistent physiological feature of obsessive–compulsive disorder and highlight the potential role of heart rate variability assessment in early cardiovascular risk stratification and integrative psychiatric evaluation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.